Форма входа

Наш опрос

Оцените мой сайт
Всего ответов: 60




Четверг, 20.02.2020, 00:00
Приветствую Вас Гость | RSS
     С Т Р А Н Н И К
Главная | Регистрация | Вход
Журнал "Странник"


Главная » Файлы » АРХИВ » СТРАННИК N 17

Я против них не попру
[ ] 08.03.2010, 07:40


Я против них не попру


Корец Марина

Когда к романтическому ужину все было готово, в дверь резко позвонили.

— Ты кого-то ждешь? — удивился Сема.

Таня замотала головой и на негнущихся ногах пошла в коридор. Предчувствие не обмануло — на пороге стояли родители. Папа в своей неизменной форме, и яркая эпатажная мама.

— Ну вы даете, — залепетала Таня, беря из рук отца чемодан. — А мы вас в пятницу ждали.

— Когда уже ничего нельзя будет исправить? — усмехнулась мама и, отодвинув дочь, решительно вошла в комнату. Бедный Сема, такой беззащитный в своей беленькой майке, замер перед ней, как кролик перед удавом.

Что такое счастье и как его строить, Таня знала с раннего детства. За стенкой в бараке жили солдатки. Так называли девушек-телефонисток, служащих в гарнизоне. Они-то и открыли ей простые истины, сформировали шкалу жизненных ценностей. Работать надо медиком, тогда все от тебя будут зависеть, замуж выходить только за офицера, а жить в гарнизоне. Здесь, с пайками и собственной инфраструктурой, не пропадешь ни при каком раскладе в стране. Танина мама, как и другие офицерские жены, солдаток терпеть не могла — они были откровенной угрозой стабильности семейных отношений. А Тане девушки нравились: веселые и озорные, они не скрывали истинных целей их службы и с большим уважением и теплотой отзывались о ее отце. Отца Танюша обожала и хвасталась подружкам экзотическими деталями военной жизни, сыпля таинственными словами: «полигон», «портупея», «ракетные испытания». В семье было две легенды, связанные с папиной уникальностью. Согласно первой он дал в зубы самому командиру части! И это сошло ему с рук, потому что командир был сам виноват — ухлестывал за Таниной мамой! А вторая легенда объясняла перевод в далекий сахалинский гарнизон. Папа спас от трибунала солдата — самовольщика, потерявшего секретный документ, и вместо него понес наказание.

Мужчин гражданских профессий в семье не то чтобы презирали, но относились к ним с нескрываемой иронией. Особенно усердствовала мама, потешаясь над Таниными подружками, выбиравшими женихов из рабочих, инженеров, художников и прочих «лоботрясов».

— Надеюсь, ты-то не будешь дурой? — хихикала она, обнимая папу.

В семье царили любовь, достаток и уверенность в завтрашнем дне.

— Конечно нет! — горячо заверяла Таня. — Я не могу без запаха портупеи!

Но если задачу-минимум — окончить фельдшерское отделение медучилища — оказалось выполнить несложно, то задача-максимум в руки упорно не давалась. В Благовещенске, куда Таня уехала с Сахалина, было единственное военное училище, и каждую субботу она ходила туда на танцы. Стоя у стеночки, девушка закрывала глаза и всеми фибрами души призывала свою судьбу. Любви хотелось неимоверно: страстной, преданной, жертвенной и красивой, как у мамы с папой. Но курсанты, будто чуя Танину огнеопасность, обходили ее стороной. Шли годы, все подружки обзавелись мужьями, а Таня оставалась одна. За ней ухаживали лишь «серые пиджаки», да и то все реже и реже. Впрочем, однажды в ресторане девушке удалось подцепить пьяненького лейтенанта. Боясь упустить свой шанс, она притащила его домой, отпоила рассолом и потом полночи слушала исповедь о несчастной любви: офицерик жаловался, что невеста не захотела ехать с ним на Дальний Восток.

— А женись на мне! — вдруг горячо заговорила Таня. — Я офицерская дочка, все знаю, все могу, на все готова.

Лейтенант обещал подумать и заспешил в гостиницу. Больше они не виделись.

К 36 годам Таня заработала устойчивый комплекс неполноценности и поставила на личной жизни жирный крест. Тогда-то ей и встретился Сема. Скромный бухгалтер пришел на прием в поликлинику с ожогом ноги, а потом стал являться каждый вечер то с розочкой, то с тюльпанами и провожать домой. Удивительные это были прогулки! Сема увлекался животным миром и мог часами рассказывать о самых редких представителях фауны. Неизвестно, сколько бы времени продолжалась их чистая дружба, если бы Таня сама не утащила ухажера к себе домой. Была глубокая осень, шел ливень, а они целовались на кухне, как сумасшедшие, забыв про стынущий в чашках чай.

Приглашение родителям на свадьбу Татьяна отсылала дрожащей рукой. Сема был не просто «серым пиджаком», он был освобожден от службы в армии из-за плохого зрения и входил таким образом в число наиболее презираемых отцом людей. Но Таня гнала нехорошие мысли. Главное — зарегистрировать их отношения, а там хоть трава не расти: пусть говорят, что хотят! Она взрослая девочка и выросла наконец.

Но они как всегда переиграли — явились за три дня до свадьбы и размазали бедного Сему по стенке. Отец на прощание даже руки не подал, а мама зычно крикнула:

— Таня, проводи свое недоразумение!

Прощание было жалким.

— Это все, — прошептала Таня. — Я против них не попру.

-Я понял, — сказал Семен.

А через месяц стало ясно, что она беременна. На аборт шла, как зомби, не думая, не слыша, не видя. Только в ушах звучал мамин голос — «недоразумение, недоразумение».

Теперь, когда симпатичную фельдшерицу — любимицу всей поликлиники — спрашивали, почему она одинока, Танечка мило пожимала плечами: «Не встретила своего героя».

Но однажды случилось непредвиденное: позвонила мама и дрожащим голосом попросила срочно приехать.

Они не виделись лет пять, сведя общение до телефонных разговоров. Таня бежала по крепкому снегу к двухэтажному кирпичному дому, где отцу после отставки выдали просторную квартиру, и терялась в догадках, что же случилось. Входная дверь оказалась незапертой. Отец, постаревший и жалкий, сидел за столом в окружении пустых бутылок, уставившись в одну точку.

— Пьет как сапожник, — всхлипнула мама, вытирая руки о фартук. — Пьет и устраивает мне сцены ревности — с кем и когда я ему изменяла.

Скелеты из шкафа посыпались с оглушительным грохотом, разбивая вдребезги семейные легенды. И выяснилось вдруг, что драку с командиром спровоцировала мама, которую отец поймал на горячем, а перевод в далекий гарнизон отец схлопотал по своей вине, а не по вине солдатика-самовольщика. Но самым убийственным, как выстрел в висок, оказалось признание, что отец всю жизнь ненавидел военную службу!

— Знаешь, как это противно — подчиняться воле дураков! — воскликнул майор, сжимая граненый стакан. — У тебя был бухгалтер Сема, вот кому позавидовать! Ни подлости, ни карьеризма — только честные цифры.

С покаянием к бывшему жениху Татьяна помчалась прямо из аэропорта. Мысль, что за десять лет он мог устроить личную жизнь, казалась невероятной. А как же слова любви, а нежность в глазах, а слезы, когда она отменила свадьбу?

— Вам кого? — спросила девочка лет семи, открыв знакомую дверь.

— Сему. Семена, — смешалась Татьяна.

— Папа, к тебе какая-то тетя пришла, — звонко крикнула девчонка.

— Приглашай ее в дом! — весело отозвался счастливый женский голос. — У нас на ужин голубцы.

Когда ты живешь одна, можно приготовить все что угодно. Но крутить для себя одной аппетитные капустные конвертики: В ближайшей столовой Таня жевала переваренную капусту с жестким фаршем и плакала. Она чувствовала себя маленькой девочкой, которую жестоко обманули родители.


источник  www.trud.ru


Категория: СТРАННИК N 17 | Добавил: strannik
Просмотров: 396 | Загрузок: 0 | Рейтинг: 0.0/0 |
Всего комментариев: 0

Имя *:
Email *:
Код *:

Copyright MyCorp © 2020